кадр из к/ф «Опасный возраст» 1981г.

Эпиграф: «Ты зачем три раза пшикнул?» (из к/ф «Фонтан»).

Разбираем советский фильм «Опасный возраст» — предтечу «Парфюмера».

«Да простят меня мужчины, речь пойдет о женщинах, — думал Наркис Михалыч, стоя под Маяковским и провожая взглядом красивую женщину. — это естественно, я холостяк…»

Дамы, не верьте Наркису, он еще только собирается разводится.

«Назовите причину вашего развода?» — допытывалась судья у четы Родимцевых, пары с 20-летним стажем.

«Да с жиру они бесются!» — решили дамы в суде.

А между тем, причины для развода у них весомые:

У Наркиса причина — что Лилия перестала пахнуть лилией. Она пахнет чем угодно: котлетами, свежевыстиранными шторами, ремнями от роликов… Но не лилией.

У Лилии причина — что Наркис — нарцисс.

Какой еще нарцисс?

Нарцисс, дамы, это такая дама, которая выглядит, как серая мышь, однако считает себя роковой женщиной, вроде у ног ее все мужчины, каких только она пожелает.

Или мужик, который выглядит, как бомж, но считает, что он покоритель вселенной.

Так вот, Наркис Михалыч — нарцисс и главный дегустатор объединения. Он дегустирует и сам создает духи. Вид у Наркиса такой, как будто он не создает, а потребляет одеколон. Его вкрадчивая манера обманчива. Голос, которым его злорадно наградил Смоктуновский, можно разложить на аромат ванили и пудровой розы. Для меня это голос 60-летнего кастрата.

Наркис не терпит давления. Его нос уникален. Если Михалыч сказал, что это аромат сиракузской полыни в марте, значит, так и есть. Что он насоздавал?

Все великое создали до Наркиса. «Красную Москву», например. Нарочно сходила в «Магнит», вот эти духи:

Запах стойкий, ядреный, Аткинсон перебили на раз.

А вот создание Родимцева:

Диплом первой степени. Довольно насыщенный запах (продаются на «Мешке»), по степени воздействия могут конкурировать только с грибами Епифанцева. Просветление гарантировано.

Уточню, рецептурой этих духов с николаевской фабрикой «Алые паруса» поделилось ленинградское «Северное сияние». Выпускались с 1950 до 1980 годов. «Новая заря», на которой должен был бы работать Родимцев, в теме нарцисса вообще не отметилась. Где же создавал Наркис свой шедевр «Нарцисс и лилия»? Предположим, что он поработал в Ленинграде, потом семья переехала в Москву.

Другой главный дегустатор эпохи, Веничка Ерофеев, резонно заметил:

Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так, чтобы не ошибиться в рецептах».

Итак.

«Дух Женевы».

  • Духи «Белая сирень» — 50г.
  • Ср-во от потливости ног — 50г.
  • Пиво «Жигули» — 200г.
  • Лак спиртовой — 150г.

«В нем нет ни капли благородства, но есть букет. Вы спросите меня: в чем загадка этого букета? Я вам отвечу: не знаю, в чем загадка этого букета. Тогда вы подумаете и спросите: а в чем же разгадка? А в том разгадка, что «Белую сирень», составную часть «Духа Женевы», не следует ничем заменять, ни «Жасмином», ни «Шипром», ни «Ландышем».

«В мире компонентов нет эквивалентов», как говаривал Жан-Батист Гренуй, открывая охоту за очередным ароматом обреченной девушки.

«То есть, «Ландыш серебристый» — это вам не «Белая сирень», даже в нравственном аспекте, не говоря уж о букетах. «Ландыш», например, будоражит ум, тревожит совесть, укрепляет правосознание. А «Белая сирень» — напротив того, успокаивает совесть и примиряет с язвами жизни… И как мне смешон поэтому тот, кто приготовляя «Дух Женевы», в средство о потливости ног добавляет «Ландыш серебристый».

«Вспомним, вспомним и «Слезу комсомолки» — «выпьешь еще сто грамм — и сам себе удивляешься, откуда взялось столько здравого ума?… «Поцелуй тети Клавы» и всех дегустаторов, приоткрывших ценой собственных жизней нам с вами ту грань мироздания, где дегустируемое пожирает своего дегустатора, даря тому на прощание лик Божий».

Наш Наркис Михалыч втайне уверен, что он, как Пьер Нарцисс:

Вы только посмотрите, что он устроил в суде.

На глазах у еще как-никак жены устраивает спектакль, чтобы поразить сердце обладательницы «Шанель №5». На все увещевания судьи с ее жалкой «Красной Москвой» «плюет» водой с мошкой с высокой вышки избранного обоняния.

При таком отношении после 20-ти лет брака у Лилии Ивановны никогда не было бы такого благополучного вида. Правда, она как ученый «ноль». Ее самооценка ниже плинтуса — когда к ней подкатывает Македонский (одеколон Балдессарини, полагаю. Не «Саша»же…), она позорно сбегает, «печь не выключила». Или Лилия уже научилась определять нарциссов. Македонский живет с мамой, в сорок не женат и без детей. Такой свой парфюм будет любить больше, чем Лилию.

Отобрав аромат у Лилии, Наркис Михалыч в поисках новых был кастрирован обладательницей редких «Асахи». Уникальный нюх пропал. «Шипр» от «Тройного» теперь отличить не может.

И все-таки «Медаи»! — восклицает в агонии окровавленный Наркис.

К слову, никаких Медаи, никаких Асахи не было. А на советском одеколоне «Наташа» — фото финской модели.

Что же было настоящего? Постаревшее родное лицо на перроне, фото сына — все то, что не смог сохранить, что улетучилось, как духи из треснувшего флакона.

Кстати, без Лилии Наргис выглядит лучше, чем с Лилией. Нашел новый объект для вдохновения? Розу Карловну, например, или Маргариту Павловну («от тебя один дискомфорт»)? А тут еще и дар вернулся! Вперед, Наргис, к созданию новых шедевров. Как, например, этот:

«Нарцисс» фабрики «Северное сияние».