Позвольте, Татьяна Михайловна, не поверить в Ваши легенды о фрау Заурих:

  • роль предназначалась Фаине Раневской, но та отказалась («это что за идиотство?»), а Эмилия Мильтон согласилась.

Фрау Заурих — мать, у которой сыновья погибли на фронте. Мильтон моложе Раневской и на роль матери подходит больше.

  • роль не прописана в сценарии, ее «писали на коленке», наспех, актриса импровизировала, дополняла образ.

Сцена в весеннем лесу с фрау Заурих — это начало сериала. Зритель знакомится с героем. Пройдет совсем немного времени, он полюбит Штирлица, станет ему сопереживать. А пока наблюдаем, как советский разведчик относится к немке. Как тщательно прописаны слова (фрау говорит не переставая), позы и жесты:

Господин Бользен!

Вы меня слышите?

Я должна сказать Вам следующее:

не знаю, как Вы, но я уже зарядилась кислородом для нашей ужасной городской жизни.

Нам, вероятно, уже пора домой?

Пожалуй, пора.

Господин Бользен! Будьте любезны, помогите мне.

Прошу, фрау Заурих.

Вот уже несколько лет Вы меня ранней весной вывозите сюда. Скажу откровенно, что мне этой прогулки хватает почти на целый год. Мне не очень хочется возвращаться в город, а Вам?

В том-то и дело. Мне до черта надоело мое учреждение, я имею в виду этот проклятый кабак, и мою, с Вашего позволения, профессию. Если бы не война и дети мои были живы…

Вы знаете, какая это трава? Это лечебная трава. Если ее посушить, то очень хорошо из нее отвар сделать. Нужно пить этот отвар при больных почках.

-У Вас болят почки?

— Нет.

— Очень жаль, потому что этот отвар хорошо помогает при больных почках. Как хорошо птицы поют! Хорошо, что пришла весна. Вы знаете, весна- это победа над голодом, победа над зимой. И даже победа над смертью.

— Вы так думаете?

-А Вы?

— Пожалуй, Вы правы.

  • «Просто из всех людей на Земле я больше всего люблю стариков и детей».

«Нужно было как-то нарастить «мир людей» вокруг Штирлица, не только среди мундиров». «Это он кого вывозит на прогулку? Он себя вывозит. Сам вырывается из этого ада погонов», — поясняет Лиознова.

Нет, именно с этой женщиной ему приятно прогуливаться в весеннем лесу.

Предполагалось, что начало фильма будет таким: Штирлиц лежит на траве в лесу. Габи собирает цветы и плетет венок.(Какие цветы в марте?). Штирлиц во сне отчетливо произносит: «Мама». Хоть он и не рожает…

Два героических поступка совершила Татьяна Лиознова, работая над сериалом. Кто думает, что больше, пусть поправит.

И первый, не отдала роль Штирлица актеру Арчилу Гомиашвили, любовнику своему. Не каждый мужчина-режиссер на такое способен. Тосковала, мучилась, даже часть съемок перенесли в Грузию…Правда, предложила ему роль Мюллера. Но гордый грузин отказался. К счастью, иначе зритель не увидел бы Мюллера-Броневого, к которому искренне привяжется. К концу сериала уже создается впечатление, что он о Мюллере, у которого путается под ногами двуличный пронырливый негодяй Штирлиц.

Еще и распоясался совсем: «вот с этого и надо было начинать»! Днем Победы запахло, что ли?

И второй…Черт, вспомнила про Мюллера и все из головы вылетело.

Короче, хорошо, что фильм начинается с фрау Заурих.

Сыновья ее погибли на фронте:

Погибшие сыновья фрау Заурих. Сталинград.

Все было: семья, дом, берлинская опера, прогулки по весеннему парку. Сейчас лишь унизительная работа в кабаке, голод, одиночество. Правда, есть Габи да вот еще этот странный господин Бользен. Он явно не бедствует, вроде бы инженер. Фрау Заурих по старой привычке хочет нравиться, хочет покровительства, неуклюже показывая на развалившиеся боты. Бользен делает вид, что не понимает.

Может, она напоминает Штирлицу мать? Вряд ли. Мать Штирлица-Исаева умерла от чахотки будучи молодой (ему исполнилось всего пять лет). Но вот это чувство его вины перед теми, кто потерял в этой войне все, кто будет ждать сына, не веря в смерть, не принимая ее. Кто верит, что весна — это победа над смертью. Мама, русская или немка, неважно.

Эмилия Давыдовна Мильтон — великая актриса. Ей удалось в эпизодической роли показать образ женщины, потерявшей все и живущей вопреки войне, смерти. Фрау Заурих — та, которая создает мир среди войны. Та, которую любил Штирлиц.