«Право притворяться кем-то на экране нужно заслужить.» (Оливер Стоун).

 

Белявский долго не мог понять, как играть Фокса.

«Фокс — человек, который очень себя уважает», — подсказал ему Высоцкий. Белявскому все сразу стало ясно. А вот зрителю — не очень. Кто он такой, этот Фокс? И чего это он себя так зауважал -то?


Есть в «Эре милосердия» диалог, где Жеглов объясняет Шарапову сущность преступника:
«Уголовник — он, как зверь, инстинктами живет. У него нет такого понятия, как у нас: совесть, долг, товарищество. У них это просто: больно или приятно, сытно — голодно, тепло — холодно…Помнишь «Уголок Дурова», где мыши на железной дороге ездят? Я долго думал и сообразил: мыши живут в этих вагончиках, а перед самым представлением их достают оттуда, и пустой поезд подъезжает к вокзалу. И мыши радостно бегут домой, в вагончики, в норку».

 


В это же время Высоцкий работал с Леонидом Мончинским над романом «Черная свеча«.

Солнечная Колыма. Некий Вадим Упоров попал на зону за контакт с иностранцем. Упоров, моряк Тихоокеанского флота, получил вызов в порту Лос-Анжелеса от местного чемпиона по боксу. Будучи чемпионом тихоокеанского флота, Упоров того негра нокаутировал. Короче, ни за что посадили. Так вот, на зоне Вадим становится фраером, с которым считаются даже паханы. В каких бы нечеловеческих условиях под запорами он не оказался, Упоров сейчас же готовится к побегу. Отчаянный малый! К концу романа он становится эдаким Вадимом Тумановым, намывшим рекордное количество золота.От количества преступного элемента в романе в глазах рябит. Клички, разборки, быстрая расправа.

«Зря убил майора, сынок. Майор кончал Кныша…— Кончал вора, Фаэтон! — поправил его Мотылёк.— Ты глупее, чем я думал, — сокрушённо развёл руками Фаэтон. — Их побег вложил Петюнчик…— Чо буровишь?! Из ума выжил! Он — вор. Я с ним из одной чашки кушал.— Лучше бы ты съел эту пропастину! — не на шутку рассердился Фаэтон. — Придётся все объяснить сходке. А ты, мора, ответишь перед мужиками сам…»


И это только начало! Воров в романе, что мышей в подполе. Однако авторы мужественно пытаются придать каждому (помимо смешной клички) какую-нибудь неповторимую, человеческую черту. А Жеглов, напротив, низводит преступников до уровня мышей. Ему так легче с ними управляться.

Что ж, попытаемся сами разобраться, кто он такой, Евгений Петрович Фокс. Петр Ручечник, дружок Фокса рассказывает оперативникам такую байку:


– Есть такое местечко божье – Лабытнанга, масса градусов северной широты… И там лагерь строжайшего режима – для тех, кому в ближайшем будущем ничто не светит. Крайний Север, тайга и тому подобная природа. Побежали оттуда однова мальчишечки – трое удалых. Семьсот верст тундрой да тайгой, и ни одного ресторана, и к жилью не ходи – народ там для нашего брата просто‑таки ужасный. И представьте, начальники, вышли мальчишечки к железке. Двое, конечно.– А третий? – спросил я. – Не дошел?Ручечник сокрушенно покачал головой, вздохнул:– Не довели. За «корову» его, фраеришку, взяли.– Как это?! – оторопело спросил я.– Как слышал. Такие у нас, значит, ндравы бывают. Жизнь – копейка. А уж для Фокса – тем более…


Эпизод этот взят из «Черной свечи», что говорит о том, что Вайнеры плотно сотрудничали с Высоцким. Однако, представить, что Фокс, которому по роману 22 года, как и Шарапову, и он уже успел побывать в лагере, маловероятно. Прочитав «Черную свечу», где человека убить, что высморкаться, где вор, проиграв в карты, жрал живьем крысу, в то, что Фокс мог есть человечину — веришь, но то, что он лагерник колымский, верится с трудом.
«По замашкам он вроде фраера, но он не фраер, это я точно знаю». (Кирпич о Фоксе).

 

Гораздо вероятней, что Фокс воевал. И форма с двумя нашивками о ранении — его. И Орден Отечественной войны, солдатский орден, кому попало его не дают, заслуженный. Шарапов при задержании его сорвал, хоть и не имел право, не он вешал.


Что, друзья, не верится, что Фокс с холеными ногтями и наколкой «кто не был, побудет, кто был не забудет», Фокс, у которого карманы всегда полны денег, а в это время соседка Шарапова готова в петлю лезть, потеряв карточки, воевал, а не отсиживался в тылу с липовой справкой?


Герои Советского Союза, которые были лишены звания и всех наград за совершенные преступления:

Артамонов Николай — 18 лет за групповое изнасилование:

 

Ванин Василий — грабеж, изнасилование, 10 лет ИТЛ:

Какая выправка! Форму надо уметь носить, у Фокса получалось.


Голубицкий Федор — трижды судим…

Иванов Валентин — осужден за убийство, также лишен всех званий и иконостаса.

 

Похож на Фокса, каким его описывает Соболевская:


Высок, строен, широк в груди, узок в талии, голова красивая, гордая, с пышной шевелюрой…брови соболиные, нос орлиный. Рот, пожалуй, его портит, губы слишком тонкие, но для мужчины это не страшно. Умен и отважен. Способен на поступок. Дерзок, смел…И неожиданно расплакалась.


«Меры в женщинах и пиве он не знал и не хотел…»

 


Сначала, значит, Соболевская, мымра стареющая, потом Ларочка, актриса погорелого театра. Груздев, микробиолог наш похотливый, взял Лару хорошо, если 17-летней, пожил три года и свалил, разлюбил, мол. Так Фокс скоро до Верок Модисток скатится. Да, еще Аня, Анна Петровна Дьячкова, 24 года, завпроизводством в пункте питания на Казанском вокзале. Ну, «здесь к него серьезно, здесь у него лежбище».


И далее вопросы, на которые Вайнеры не дают ответа:
По поводу убийства Груздевой следователь Панков глубокомысленно замечает: «…классическое корыстное убийство. Хрестоматийное дело. Преступление совершено человеком неопытным, оставившим улики для трех убийств».

 


80 тысяч снято с книжки Груздевой, браслет выставлен на кон через два дня после убийства, шоколад наодкусывал, вино пил, не удержался — как-то мелко для человека, у которого на книжке 287 тысяч, и которого воры уважают. Он же не Шура Балаганов?


Зачем банда Карпа пошла выручать Фокса? Если, как выражается Жеглов, уголовники живут инстинктами, им надо по норкам спрятаться и отсидеться. Непонятно…


Фронтовикам, вернувшимся с войны, надо было учиться жить обычной, мирной жизнью. Радоваться простым вещам, а не ловить привычный азарт, разгонять адреналин, не топить себя в водке. Не становиться бандитом, рисковым малым, от которого млеют дамы.


Да, кстати, о дамах. Когда кончится заварушка, Груздев наконец-то с новой женой поселится в своей квартире. Она таперича свободна.


И в гостинице «Советской» поселился мирный грек».