«Ест человеческую пищу, начал курить…» Кадр из фильма «Белый Бим Черное ухо» 1976г.

 

Всем, кто в детстве посмотрел фильм «Белый Бим, Черное ухо» и выжил

 

Посвящается

 

Чудом раздобыв адрес, я стояла у двери знаменитого «Пожилого Велосипедиста», профессора философских наук В. Добрынина, главаря догхантеров.

 

— Я к вам, профессор, и вот по какому делу

— Вы мужчина или женщина? — спросил он из-под полуоткрытой двери.

— Я женщина.

— Тогда манто можете не снимать.

— Оно искусственное, — привычно стала оправдываться я и поняла, что прокололась.

Дверь с грохотом захлопнулась.

— Зоолюбы проклятые, житья нет, — донеслось из недр квартиры.

 

Мир раскололся.

Теперь ты:

  • догхантер, тот, кто без сна глядит в потолок в бессильной злобе, слушая гавканье собак и завыванье кошек под окнами дома, сжимает заветный баллончик, когда проходит мимо помоек и детских песочниц, и медленно, но верно доходя до того, чтобы, вооружась колбасой и упс… в портфеле, идет восстанавливать мировую гармонию;
  • зоолюб, хлопотливо громоздящий ящики-будки для «бедных собачек и ихних щеночков» у помойки, доставая из похожего портфеля пакетик с куриными косточками и умиляясь своей доброте.

 

Кто он, этот воронежский гуманист? — хотела я разузнать у профессора. — Чьи знамена украшает его обманчиво кроткий лик?

 

Остались мои вопросы без ответа, и ушла я в ночь, кутаясь в поддельную норку и шагая по профессорскому двору, подозрительно чистому, подозрительно тихому.

 

«Чему учит книга «Белый Бим Чёрное ухо»: она учит, прежде всего, доброте, преданности, состраданию и верности. Горько видеть, что на пути собаки, на время потерявшей хозяина, встречались злые и бездушные люди. К счастью, людей добрых и небезразличных было больше».

 

«…роман Троепольского, по степени алогичности, сентиментальности и удивительного садизма автора бьющий всех Хатиков одной левой. Учил и учит роман исключительно плохому – выпускать собак на самовыгул; ни в коем случае не управлять собакой – как можно, у нее же свои мотивации; воспринимать проявление агрессии со стороны собаки, как знак высшей справедливости – на хорошего человека не зарычит, а на плохого – сам бог велел; вера в некие телепатические собачьи способности – в умение отличать плохих людей от хороших, правильные поступки от неправильных, добро от зла и вообще – вера в собачий интеллект и душу, которые выше, лучше и чище человеческих». (Воробьева Н. «…месть собаки-компаньона».)

 

Что ж, попробуем разобраться сами.

Иван Иваныч, с лицом близкого к провалу Штирлица, воронежский пенсионер.

 

Он одинок, потерял жену и сына Колю. С войны носит осколок под сердцем. Одиночество и страсть к охоте толкают его на смелый поступок: И.И. решает завести щенка. Ничего, что нагибаться трудно, что сердце может прихватить, что живет один.

Сеттер-гордон — самый крупный из сеттеров

  • если нет опыта воспитания и натаски, брать гордона нельзя,
  • собака эта не бэбиситтер,
  • контакты с другими собаками — с переменным успехом,
  • склонен к побегам и бродяжничеству,
  • собака позднего взросления — к трем годам формируется психика и физика,
  • упрямы, болезненно привязаны к хозяину.
  •  

И.И. спешит к заводчику, у того ощенилась сука, щенки — элита. Из всего помета наш И.И. выбирает альбиноса, изгоя, вырожденца. Зачем заводчик оставляет белого гордона, и кормит его месяц, непонятно.

Хорошо, взял для охоты, твое дело. Но теперь И.И. озабочен: дадут или не дадут им родословную. Он в поисках справедливости: альбиносы с умными глазами имеют право на свидетельство, только так.

Он сам «пишет» родословную Биму с древних времен, ищет оправдание странному гену.

«Моисей высекает воду из скалы» Якопо Бассано (16 век).

Собаки (похожие на Бима) на переднем плане как укор людям за малодушие в несчастье,

«О, если бы мы умерли от руки господней в земле египетской, когда мы сидели у котлов с мясом…»

в ответ на стенания людские собаки терпят и ждут. Художник недаром помещает их на первый план.

 

Везде теперь взгляд И.И. натыкается на собак-блондинов:

Решетников «Опять двойка» — дворняга

 

Гойя — болонка с бантиком

И.И., очнись, у тебя чистокровный английский сеттер:

Красавцы: ирландский, шотландский, английский. Видим, что английский уступает гордону в размерах.

Но нет, И.И. же надо страдать: он два раза тащит Бима на выставку, его с позором прогоняют с ринга, еще и заводчика позорит. Не видать Биму родословной, клуб не признает его.

А вот и первый звонок: жалоба на Бима. Собака гуляет одна, ничего, что может ребенка нечаянно толкнуть, кошку разодрать? «Он добрый»… А если Бим под машину угодит, потеряется, увлекшись интересным запахом?

Из записных книжек И.И:

«Сегодня был председатель домкома, разбирал жалобу на собаку. Победил Бим. Удивительно, какое у собаки тончайшее восприятие интонации, жестов, выражения лица».

В таком темпе эта парочка прожила три года. Правда, была охота, природа, но и тут:

Бим заметил, что я в автобусе вздохнул (дал взятку шоферу, стыдно).

 

   Наконец, автору надоело, и он, как его тургеневский тезка — Гаврила, пошел вразнос. Надо сказать, что сердце у И.И. не сразу прихватило, и раньше побаливало. Бим-то сразу заметил, что хозяин часто лежит, гулять приходилось одному (да ладно, не привыкать). Но Бим ничего не сказал и врача не вызвал. А вот И.И. следовало бы озаботиться на этот случай. Он мог заводчику позвонить, договориться о передержке, если что. Думаю, тот бы не отказал. В клубе поговорить, заплатить за содержание. Вообщем, придумать че-нить. Нет, И.И. все сваливает на соседку. Этой Степановне собаки только не хватало. На нее внучку дети повесили, еще за пса отвечай.

Она выпускает Бима и тот ринулся искать хозяина. «Искать и ждать»!

Я не буду описывать круги ада, которые прошла собака по вине хозяина. И.И. загубил пса. «Шерсть свалялась, ребра торчат, кособокий…» Прибавим, желудок испорчен, психика нарушена.

 

К началу зимы Бим уже калека: что-то с головой, лапа короче остальных трех. Шерсть Толик расчесывает, Степановна кормит. На какие шиши, они с Люсей на 2 р. в день живут? Молодец И.И., интеллигент всегда устроится, главное, пустой листик со своим запахом передать.

Светлые страницы повести — это когда Бим Черноухом стал. Его дело — пасти овец. Бим все может, это не «скотч-терьер какой-нибудь, -бестолковый, командует, финтит беспрестанно».

Гаврила наш Николаевич, смею вам напомнить, скотча вывели, как и гордона, в Шотландии, суровом краю, где нет места слабакам. Скотча могли закрыть в бочке с барсуком — кто кого? Да и хаять другую породу неинтеллигентно как-то. Владельцы скотчей обидятся.

любовь к скотч-терьерам перерастает в скотчеманию.

 

Да, вот тут началась у Бима-Черноуха вольная трудовая жизнь. «От такой жизни не сбегают». Но автор опомнился и все пошло по кругу: злой Клим, удар сапогом, опять бега, пришел к Толику, его отец вывозит собаку в лес , привязывает к дереву, Бим перегрызает веревку, встреча с Лохматкой, фургон.

«Бим лежал носом к двери. Губы и десны изодраны о рваные края жести. Ногти передних лап налились кровью».

И опять в стиле Троепольского, стенания интеллигента:

«И как мало он просил. Свободы и доверия — больше ничего».

И.И. с мальчиками уходят. Про Лохматку никто не вспомнил.

Конец.

Как бы не так! И.И. тут же заводит щенка, английского сеттера. Обычного, белого в крапинку. Жаль, не удалось найти особенного, черного, например.